Не ищите в Гродно уличных музыкантов. Они сами вас найдут.

Мы с подругой вышли из любимого кафе, а возле Молодежного центра нас уже ждал Ваня. Он – уличный музыкант. Небольшого роста, еще в теплой одежде мужичок сидел на лавочке и с любовью прижимал чемодан с саксофоном. Мы с подругой не особо любили джаз, но в просьбе «Девочки, можно я вам сыграю?» не отказали.

И вот весь свет ночного города заиграл на блестящем и извилистом инструменте. Наш музыкант. Наш город. Наш Ваня. Знаменитый, красивый, добрый, невероятно талантливый, счастливый, но… грустный. Он продолжил нашу весеннюю традицию – вливаться в культурную жизнь Гродно. И мы на пару минут забылись в музыке. Утратив связь с миром, городом, самими собой. А с улиц исчезли митинги, социальная несправедливость, человеческая лень, эгоистичная замкнутость и прочая абсурдность и иждивенство. Звук саксофона растворялся в весеннем городе.

Больше трех раз в рассказанной истории музыканта звучал Питер. И я как-то поняла, что все дороги ведут именно туда. А в той великой культурной русской столице у Вани остались две девушки и много, много молодости и таланта. Саксофонист рассказал, что одна из них подарила ему пуховый платочек, когда они виделись в последний раз, и словно ребенок рассмеялся. Этот вечер для него – сплошное воспоминание.

Оценивая щедрый подарок судьбы, нам с подругой хотелось как-то поблагодарить музыканта за его внимание. Мы одаривали его улыбками. Он рад был видеть нас счастливыми. И сказал, что он такой же, как и мы. Понимаете? Мы одной крови.
Спустя полчаса Ваня растворился в свете ночных фонарей. Конечно, вдохновленные романтикой вечера, мы даже не надеялись, что нам повезет еще раз увидеть музыканта.

Только вот проза жизни куда более проста и грустна. Спустя неделю Ваню-саксофониста охранник выгонял из супермаркета взашей в одном из спальных районов города за то, что тот цеплялся к людям, пытался играть в здании, попрошайничал. Маленький, потрепанный, слегка хмельной мужичок, пошатываясь, побрел к ближайшему тротуару. Сел. Настроил саксофон и снова заиграл.

Здесь, среди местных пьянчуг, романтика музыки не так уж и вдохновляет. Точнее, ты ее не замечаешь, не слышишь. В этот раз я, смущенная, на секунду застыла, а потом ушла по делам. Звук саксофона тонул в высотках, а Ваня остался сидеть на тротуаре, прижимая к сердцу саксофон.