пустое время

Растаял снег, сползло одеяло, россияне немного вышли на площадь. Грузом документально зафиксированной ответственности лежат не снятые записи разговоров с интересными людьми.

Бейте меня и стыдите – нет сил заставить себя что-то делать. И утром, на самом деле, сложно просыпаться не потому, что поздно лег, а потому, что можно никуда не спешить.

Я так пыталась вытеснить из своей жизни каждую свободную минутку, чтобы не думать о «лишнем», что достигла той точки, в которой это «лишнее» забило мне голову.

Две работы и три работы. Три работы и две работы. Две работы и три работы. Они не спасают меня от финансовой независимости, они отгоняют мои страхи быть пустой.

Ведь я думала, что если каждая минута жизни на счету, то она что-то стоит. Но пустое время не более, чем пустое время. И само по себе оно не обладает никакой ценностью. Сколько бы часов я никому не подарила.

А я не читаю книг, не учу язык, не листаю журналы, не пишу заметки, не захожу в блог, не бываю в галереях, почти не гуляю, совсем не мечтаю, но все много сплю, зеваю, ем и перекладываю слова из одного места в другое. При этом тяну груз какой-то аморфной ответственности, не более, чем полностью выдуманной для самой себя.

Вообще наше воображение это что-то невероятное. Иногда кажется, что именно на нем все в мире и держится. Вот, к примеру, ощущаешь в себе потребность в выражении любви, находишь человека и начинаешь воображать.

Сперва воображаешь себе самую взаимную взаимность на свете. Это очень легко – отмечаешь только те реплики и действия, которые подкрепляют это воображение. Все остальное просто пройдет мимо сознания. Поэтому, наверное, часто какие-то неожиданные вещи типа резкого равнодушия сильно удивляют. И разбивают все твои самые розовые фантазии и мечты.

Ты начинаешь замечать все реплики и все действия человека, как бы они к тебе не относились.

Они как бы кидают стакан черной краски на твое полотно импрессионизма. Где, конечно же, этого цвета не должно быть, ведь импрессионисты утверждали, что в природе его не существует. А посему не использовали его в написании картин никогда.

И эта черная краска, глубокая и всепоглощающая, вместо «ночи над Роной» превращается в «черный квадрат», возвращая тебя к нулевой точке.

Но ноль – это белое или черное?

Зачем россиянам выходить на площади, ведь у них всегда есть и всегда будет довольный монарх? Удивило, что у монарха дворец в Геленджике. А не удивило, что у монарха Кремль среди Москвы?

А я тут недавно решила закончить читать Кандинского. Его полотна остались для меня непонятной певучей мазней. Мне не хватило усердия понять его теорию, его мелодику. Вероятно, если бы я сама держала кисти, то в какой-то точке мы бы сошлись. Но сочинения Кандинского – это очень глубокие и любопытные вещи.

Так вот он говорил, что «каждой эпохе дана своя мера свободы». Поэтому стоит подумать, какова она у нас.

Но даже эти беседы не более, чем пустая болтовня. Честно. Мои мозги на протяжении пяти лет один персонаж тренировал в том, что высшая ценность человека – это его свобода, а потом женился на другой девушке, но иногда пописывал, пьяный, какую-нибудь ностальгическую вещицу.  Но трезвые, мол, общаться не можем – у меня же жена.

Во тебе, бля, думаю, и принципы личной свободы. У нее, похоже, таких тренингов нету. А мне теперь в своей реальности приходится лавировать между умеренным желанием контролировать действия милого сердцу человека и дать ему безграничную свободу, рассчитывая на искреннее и не поддельное чувство желания быть со мной.

И знаете что? Зима без снега – это полный отстой.

Top